КОНОВАЛОВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ. Часть I Рассказ Сергея Петровича Писцова об эрзянском селе Коноваловка Борского района Самарской области, родном селе моих родителей. Летопись перепечатывал очень давно, фотосканы к сожалению утеряны. Так что верьте на слово.
Михаил Потапов. «ОТ АВТОРА Эта брошюра, которую Вы держите сейчас в руках, содержит в себе короткий рассказ о Коноваловке, о ее героическом прошлом, что создано было руками людей труда за 70 лет Советской власти. Я родился в том году, когда страну потрясли две революции – Февральская и Октябрьская. Следовательно, оказался свидетелем многих важных событий: от ликвидации кулачества и коллективизации до перестройки. Вся моя жизнь, за исключением 10 лет (с 1937 по 1946 год) прошла там, где я родился, то есть в Коноваловке. Интерес к истории села, когда и как оно возникло, я испытывал с детства. Более основательно занялся собиранием воспоминаний после Великой Отечественной войны, то есть в 1946 году, когда стал работать завучем Коноваловской семилетней школы. Уже тогда директор школы Р.А. Широчкина привлекла учителей и учащихся к сбору материалов об участниках Великой Отечественной войны. А я начал собирать из рассказов старожилов материал об истории своего родного села, записывал его в блокнот. А уж как вышел на пенсию в 1977 году начал оформлять свою летопись. В нее, конечно, вошло далеко не все, что сохраняет память краеведа. Но, надеюсь, даже то, с чем я знакомлю читателей, сейчас вызовет большой интерес. Вопросами истории села Коноваловки я интересовался с детства, то есть когда был учеником Коноваловской школы колхозной молодежи (ШКМ). Меня интересовала история возникновения нашего села. Кто были первыми поселенцами? Когда они прибыли сюда? Зачем? и т. д. Мне кое-что тогда рассказывали отец, мать, бабушка Катя. Я их слушал, но не записывал. А когда приехал в Коноваловку работать учителем в 1946 году и начал собирать материал об истории своего села, то не только спрашивал, а просил пересказать отдельные моменты 2-3 раза. Все это я записывал и собирал в портфель, а вот как ушел на пенсию в 1977 году, стал это все концентрировать вместе. Приходилось переписывать, пополнять новыми данными, или уточнять что-то. А сейчас назову я вам имена рассказчиков. 1. Писцов Самсон Лукьянович (1848-1951 г.г.) 2. Карпов Яков Федорович 3. Козлов Анисим Андреевич 4. Тумаев Федор Степанович 5. Чуваткин Павел Трофимович 6. Попов Павел Архипович 7. Писцов Петр Артемьевич 8. Полнуждин Василий Иванович 9. Полнуждина Василиса Васильевна 10. Ефремов Иван Артемьевич 11. Тумаев Василий Петрович 12. Котин Артем Алексеевич 13. Щанькин Прокофий Петрович 14. Тумаев Иван Дорофеевич 15. Котин Иван Флорович 16. Исаев Ефим Илларионович 17. Есипов Осип Борисович 18. Потапов Максим Васильевич 19. Котин Иван Ананьевич 20. Котин Федор Ананьевич 21. Лазарев Александр Филиппович 22. Исаев Федор Иванович 23. Ладин Степан Семенович 24. Щанькин Анисим Мартынович 25. Догонкин Петр Максимович 26. Ладин Иван Федорович 27. Ладин Василий Семенович 28. Вдовин Александр Федорович 29. Лазарев Павел Васильевич 30. Соболев Сергей Трофимович 31. Чуваткин Михаил Алексеевич 32. Писцова Дарья Евстигнеевна 33. Бралгин Александр Кириллович
ПЕРВОЕ ПОСЕЛЕНИЕ У ВЯЗОВКИ Почти все старожилы села мне говорили, что в наши края люди стали прибывать во второй половине XVII века, примерно в 1650-1670 годах, т.е. во время царствования Алексея Михайловича Романова. Как только царем Российским стал Алексей Михайлович, так крестьянам трудно стало, и уезжали кто куда. Первыми поселенцами были гонимые нуждой крестьяне из села Пролейки Кошкинского (сейчас Елховского) района Куйбышевской области. Главным вожаком был крепкий старик, то ли Иван, то ли Иванов. Этот старик выбрал место у оврага, вязками поросшего на южной стороне, напротив обрывистого северного берега. И начали строиться. Овраг они назвали Вязовкой, а новое село Ивановкой. Здесь они пожили 10, или чуть побольше лет, годика на 2-3, но не больше. Потому, что здесь нет родников в овраге, очень большие трудности с водой, а зимой дважды. Трудно было со стройматериалами и топливом. А зимой это место заваливает снегом. Жители целыми днями кидают снег, чистят дорожки до сараев, до погреба и т. д. Жители Ивановки стали поговаривать о новом месте и решили переселиться. Два старика Ивановки Нуй-атя и Парь-атя, или старик-жнец и старик-столяр в километрах 7-8 от Ивановки на юго-восток нашли овраг в лесу. Берега оврага как бы сложены из камней, а из-под камней вытекала чистая, родниковая, холодная вода. Овраг они назвали Кевлеем (Кев – камень, лей — родник). Вокруг этого оврага росли коренастые дубы, липы, березы, осины, а ниже на юго-восток – ветла, чернотал, перевитые хмелем. А там, где сейчас Первомайская улица, были моховые болота, осокой, камышом и тростником поросшие, где обитали птицы, звери и т.д. К северу-востоку расстилались непаханые черноземные степи. Об этом рассказали жителям Ивановки и решили переселиться. Переселение шло быстро».
Продолжение следует...
Брошюру перепечатал и опубликовал: Михаил Потапов
Фото: wikimapia.org/1769955/ru...
КОНОВАЛОВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ. Часть II
ОСНОВАНИЕ КОНОВАЛОВКИ Первыми основателями села Коноваловки были Нуй-атя и Парь-атя из родов Щанькиных и Вдовиных. В разговорной речи, которых и сейчас все еще сохранились кое-какие слова от своих предков. Аяш (нет), дят бася (не говори), проказе (здоровый, красивый), ватазе (красивая, сильная). Вот они и основали улицу, назвали Пролейкой, потому что они сами были пролейские. Когда стали переселяться, несколько семейств Марсаковых, Поповых и Нуждиных из Ивановки ушли на Кутулук, в Арзамасцевку, в Аверьяновку и в Богдановку. Хоть не было еще тогда ни радио, ни телефона, а все равно Земля слухами полна была. Вслед за пролейскими мужиками стали прибывать из Малыклы (это райцентр Ульяновской области) Олдынковы, Пулакшовы и другие. Овраг стал называться Олдынковым. Они основали, а вернее продолжили Пролейку и назвали ту часть Малыклой. На границе между этими улицами у Олдынского оврага основали кладбище и хоронили здесь до строительства церкви. У малыклинских пришельцев в разговорной речи было ясно выражено оканье. Косо – где, ошо – еще и т.д. Вновь пришельцы трудились сутками. Особенно жадные на работу были Олдынковы – Дмитриевы. Распахивали все новые и новые земли. Разводили лошадей, коров, овец. Сами лечили больной скот. Сами кастрировали бычков и жеребчиков. Словом каждый сам был коновалом и по-видимому село назвали Коноваловкой. Коноваловка, как село существует вот уже примерно 350 лет. Вскоре после Малыклинских стали прибывать из Мордовии (из села Кужа) Ладины, Сахаровы, Соболевы, Мокшины и заселяться вокруг третьего оврага. Они назвали его Ладин латка, а потом стали называть Ладалатка, т.е. овраг Ладиных, так как их было больше всех. Мокшины заселили низовые этого оврага, а к востоку от Мокшиных заняли Каргины, Сенины, Чуваткины и т.д. Это пришельцы из большого Толкая. Они основали Большую улицу, ныне Чапаевская. А вокруг ладалатка оформилась Кужа, сейчас называется Пролетарской улицей. Пришельцы из Шенталы – Исаевы, Бралгины, Курнаевы и пришельцы из Коржевки (Съезжего, Богатовского района Самарской области) образовали улицу Верхне-Ленинскую. После всех стали прибывать русские из Тамбова – Объедковы, Нежидовы, Родомакины, Дерябины, Дроновы и т.д. из Костромы – Михеевы, из Тулы – Горбаненковы, из Пензы – Пичугины, из Симбирска – Платоновы, Куд
НРАВЫ И ОБЫЧАИ ЖИТЕЛЕЙ Особенностью Коноваловки явилось то, что она заселялась людьми разных национальностей. Это были преимущественно эрзяне, русские, и мокшане. Случалось, что между ними возникали ссоры и скандалы. Клички. Многие жители имели прозвища и клички. В них подчеркивали особенности внешности, род занятий, характер человека. Например, тюжа – желтый, пижа – зеленый, аша – белый, равужа – черный, якстере – красный и т.д. Были клички: редька, чеснок, перец, куколь, гречиха и т.д., пожар, горелка, замза, могила, банявой, зарекой, ризнай, бичай, гунай, редкий, деляй и т.д. От любимых кушаний прозывали: лапша, кулага, боза-крас, салма, грузди и т.д. Например, один крестьянин участвовал в русско-турецкой войне, прозвали его туркой. А второй крестьянин служил в Казане, и назвали его Казаном. Другой любил песенку: «За рекой под горой» и его назвали Зарекой. «Копныч», кличка говорит о том, что он хорошо ложил копну. А кличка «стогиньков» произошла от того, что он хорошо клал стога сена и соломы. Кличка «Модыч» означала, что он очень любил заниматься с землей. Многие клички означали темперамент человека – холодный, горячий, теплый. Безавторитетным давались клички, позорящие личность человека: чичика – блоха, сярка – гнида, лопух, беда, горе, нулов и т.д. Нередко кличка становилась фамилией. Было время, когда не было железной дороги между Самарой и Оренбургом, а была большая гужевая дорога и по ней проезжали купцы, помещики, цыгане. Делали остановку у Тамашки. Это место называется «Рузава угол», то есть угол русской женщины. По этой гужевой дороге проезжали в свое время А.С. Пушкин, Л.Н. Толстой. В Коноваловке проживали Ефремовы, которые выходили на эту дорогу грабить купцов. Они их догоняли, грабили и даже убивали. Убитых зарывали в песок рядом с Тамашкой. Сейчас это место называется Захара кладбища (Захар калма). Видимо среди убитых или убийц был Захар. От слова «догоняй» произошла фамилия Догонкин, а фамилия Ефремовы пропала. И вот уже на моем веку был такой случай: в 1951 году умер на 102 году жизни Самсон Лукьянович Писцов. Как только схоронили его, надо было выписать свидетельство о его смерти. В книге записей фамилии Писцова не было, а была фамилия Стогиньков, то есть кличка Писцовых. Значится батюшка зарегистрировал новорожденного так. До строительства церкви, т.е. до 1825 г. Всех умерших хоронили на общих кладбищах, а когда умирал колдун, его увозили на Тамашку и через его труп забивали осиновый кол. Также делали с теми, кто заканчивал жизнь самоубийством. Всю процедуру совершали ночью. Как только построили церковь, кладбище сделали на новом месте, т.е. где сейчас хороним. Мне кажется, зря наши руководители разорили это место. Надо бы теперь хоть поблизости от него установить памятник с надписью: «Здесь покоится прах наших первопоселенцев». Все ходили в церковь молиться и просить у бога детей, кормильцев при старости и при немоготости тоже. В 1825 г. в селе была построена деревянная церковь в честь святого Михаила Архангела. 21 ноября провели в ней первую службу и Михайлов день стал у нас престольным праздником, который каждый год широко отмечали жители села. Прошло немного времени, и рядом с церковью была построена церковно-приходская школа, а до этого дети обучались в частной квартире. Нанимали квартиру родители детей. В новой школе обучалось 70-80 детей. Первыми учительницами были: Екатерина Ивановна Лебедева и Мария Николаевна (фамилию второй вспомнить не смогли). Закон божий детям читал первое время дьячок, а потом, через лет 5-6 прибыл батюшка, который работал долго, а когда он умер его схоронили рядом с церковью, на том месте, где сейчас стоит памятник сельчанам, погибшим в Великой Отечественной войне. Дети обучались 3 года в младшем, в среднем и в старшем классах. Для церкви привезли 5 колоколов. Вес большого колокола был 156 пудов. Когда нужно было привезти его со станции Марычевка (ныне Заливная), то отправились почти все мужчины села. Ни быков, ни лошадей не брали, а тащили колокол сами на крепких санях. Дело было зимой, и жители, вышедшие на околицу, могли видеть облако-т
Продолжение следует… Брошюру перепечатал и опубликовал: Михаил Потапов Фото: wikimapia.org/1769955/ru...
КОНОВАЛОВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ. Часть III
ДО ВОЙНЫ И В ГОДЫ СМУТЫ К началу ХХ века, как я уже говорил, население Коноваловки возросло настолько, что существовавшая церковь уже не могла всех обслуживать. И.Д. Кузнецов съездил в Самару по поводу строительства второй церкви и там ему, по-видимому, сказали, что делать церковь надо из кирпича. Никаких фондов, как бы сейчас сказали, никто на эти цели не выделял. Священник посоветовался с мужиками, и решили начать производство своего материала. Кирпич начали делать ниже кладбищ, рядом с дорогой. Мастера были наемные, а подсобными – местные жители. Из этого же кирпича сложили сначала фундамент под новую земскую школу, строительство которой закончили в 1904 году. И сейчас этот дом стоит, живут в нем Виктор Адушкин и Валерий Пронин. В этом же году начали строить и вторую церковь. Каждый житель стремился внести в это дело свой вклад. Дарили возами хлеб, дарили деньги, привозили скот, да и сами работали. Хлеб и скот поп превращал в деньги. Говорили, что часть из них и себе присваивал. Новым кирпичным производством заинтересовался и самый богатый в селе мужик – Ананий Филиппович Чуваткин. Построил дом себе и своему сыну Кириллу. Жизнь Анания Филипповича любопытна. Он появился в селе 15-летним подростком, нанялся в работники, а потом вдруг уехал к тетке в Казахстан. Говорят, что она была богата, и он у ней украл горшок с золотыми монетами. Во всяком случае, вслед за Ананием приезжали в село служивые с розыском, но доказать воровство, видимо, не смогли. А парень вдруг стал меняться: появились хромовые сапоги, новая поддевка – куда подевалась прежняя голь! Оказался Ананий к тому же с головой. Женился, стал справно вести хозяйство и скоро быстро пошел в гору. Подружился с барином из села Страхово. Перед войной стал прибирать к рукам Соковнинку – имел там ферму с управляющим. Однако в 1916 году неожиданно уехал со страховским барином, оставив семью. Говорили, что в Сибирь. Больше его не видели. Во время, империалистической войны работали у него австрийцы, оказавшиеся в русском плену. Один из них, по фамилии Кайзер, стал его зятем, женившись на дочери. Австриец так и остался в Коноваловке, а в советское время работал машинистом на мельнице. Производство коноваловского кирпича продолжалось полным ходом. Из него была построена новая школа. Теперь дети стали обучаться в двух школах: церковно-приходской и земской. Появились и свои (местные) учителя – сестры Пелагея Ивановна и Татьяна Ивановна Мокшины, а также Анастасия Федосеевна Миронова, которую, я еще упомяну позже. В обеих школах перед началом империалистической войны обучались примерно 150 детей. А строительство новой кирпичной церкви было прервано с началом войны в 1914 году. Тут уместно будет упомянуть, что из нашего красного кирпича строились еще и две другие церкви в Борском и Виловатом. Один год строительная бригада работала в одном селе, на другой – во втором, потом в третьем – вот по такому графику. Две церкви построить успели, а третью – нет. Война осиротила семьи, в селе появились раненые и инвалиды. Вернулся с фронта и наш первый герой Яков Ефремович Дмитриев, кавалерист, награжденный тремя Георгиевскими крестами. Я интересовался у его дочери, проживающей сейчас в Н-Борском, сохранились ли его награды. Ответили, что в ее семье их нет. Еще один наш земляк Михаил Федорович Кулаков служил на Балтийском фронте и принимал участие в октябрьских событиях в Петрограде. Лично мне рассказывал о штурме Зимнего. Дмитриев и Кулаков были потом рядовыми колхозниками, работали в одной бригаде. Прожили долгую жизнь: умерли в конце 60-х годов. Уходить еще на одну войну – гражданскую — ни мужики, ни парни больше не хотели. Хотя были и исключения. Добровольно ушел, и со своей лошадью, в Красную Армию Михаил Андреевич Объедков. Он попадал к белым, его пытали, вырезали ремни на спине. Не буду пересказывать хорошо известный эпизод, когда после войны он встретил в одном учреждении Самары бывшего белогвардейца и хотел его убить. УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ О первых декретах нового правительства местные жители узнавали от учительницы А.Ф. Мироновой. Большую агитационную работу проводил также один из бедных, но очень любивших выступать на всяких сходах Тимофей Писцов. Вряд ли глубоко понимая смысл всех событий в стране, он, тем не менее, любил повторять такую фразу: «Мы ведем борьбу за демократию». Первым председателем сельского Совета избрали-назначили самого-самого бедного мужика Михаила Попечителева, совершенно неграмотного пастуха, который отказывался от руководящей должности, но все же недели две ее занимал. В селе тогда появилась частушка: Раньше был я пастухом, Кликали Никишкой, А теперь служу в Совете Здоровенной шишкой. Попечителева сменил Сергей Степанищев, середняк, очень активный, пограмотней других. Был создан в селе и комитет бедноты, его возглавлял Иван Иванович Кузнецов, который впоследствии долгое время работал в колхозе почтальоном. Комбедовцы реквизировали излишки зерна у более зажиточных крестьян. Наверное, продразверстка в стране в те годы была необходимостью, но она же привела и к оскудению запасов семенного зерна у крестьян. В 21-м году на урожае сказалось не только засуха, но и разреженные посевы: поля густо зарастали травой. От голода в том году умерло в селе 3 тысячи человек. В 1919 году несколько семей под руководством Сергея Алишкина выселились из села и около того места, где сейчас находится Немчанка, образовали коммуну «Планета». Несколько семей выселились и на р. Кутулук. Но просуществовали эти поселения недолго: все вернулись назад. Сергей Трофимович Соболев, один из коммунаров «Планеты», рассказывал мне, что работать особенно в коммуне никто не хотел. Надеялись на помощь государства. И когда все, что было, проели, — разбежались. В 1919 году появился в селе и первый коммунист. Им стал Петр Семенович Ладин. До 23-го года он был заместителем председателя Борского волисполкома. Потом снова вернулся в село. После семи лет войн, революции и голода село было сильно разорено и пришло в упадок. Половина полей не обрабатывалось, скота было крайне мало. Зато появилось много сирот и безродных. Нищие ходили по селу и просили милостыню: корочку хлеба, картошечку или еще что-либо. Вся жизнь как бы замерла. И вдруг буквально за 2-3 года наступило оживление: большевики ввели новую экономическую политику. Крестьянам разрешили распахивать земли по своему усмотрению, держать скота столько, сколько хочешь. Можно было открыть мастерскую, иметь магазин, мельницу, маслобойню, кузницу и т.д. Разрешено было нанимать в помощь работников. Наконец, можно было взять в аренду озера или часть реки. Я помню, как наши рыбаки Юркины, Кузьмины, Раскины возами продавали зимой свежую рыбу. Поскольку план организации колхозов еще и не созрел, то небольшую арендную плату вносили в сельский Совет. Люди зажили свободнее и веселее. Андрей Иванович Писцов открыл небольшой магазин, Осип Борисович Есипов – кузницу, Павел Архипович Попов заимел маслобойню. В селе было много хороших сапожников, портных, столяров, плотников, жестянщиков, пильщиков. Здесь можно упомянуть И.Н. Носова, Ф. Заводчикова, М. Емельянова, А.Л. Кудрявкина, Л.Г. Щанькина и многих других. Не было социалистического соревнования, но была конкуренция. Каждый мастер стремился завоевать авторитет хорошей работой, сделать красиво и крепко. В общем, село ожило. Стали образовываться новые семьи. Ежегодно стали справлять до 150 свадеб. В 1922-ом году провели телефон. В 24-ом году Поповы, Захаровы, Кулаковы, Ефремовы и другие образовали новый поселок Захаровку, а Родомакины, Давыдовы и другие в 27-ом году – Немчанку. По-прежнему в селе действовала церковь, и крепко отмечались религиозные праздники. Народ о наступлении НЭПа рассуждал по-разному. Те, кто больше приобщился к марксистской идеологии, не могли понять, как это можно повернуть к старому, делать уступки тем, кого вначале хорошо поприжали. Но большинство считали, что все возвращается к прежней крестьянской трудовой жизни, такой, какой была до революции. А в некотором отношении даже и лучше.
Продолжение следует...
Брошюру перепечатал и опубликовал: Михаил Потапов Фото: wikimapia.org/1769955/ru...
КОНОВАЛОВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ. Часть IV (Заключительная)
СТАЛИНСКОЕ ВРЕМЯ Слово «единоличник» стало в 30-е годы оскорбительно-ругательным. Единоличных крестьян подвергали унижениям, ограничивали в правах, не допускали даже на собрания в клуб. Особенно активны в таком преследовании были комсомольцы. И все-таки не вступившим в колхоз удалось как-то сводить концы с концами. Кормились они на заработках. Уходили в другие села, плотничали, валяли валенки, клали печи, шили шубы и пиджаки. Своего скота при такой жизни единоличники не держали. А в колхозе стал решительно внедряться командный стиль руководства – сверху. В 1931 году по указанию, спущенному из Наркомзема, заставили провести сверхранний сев. Побросали семена вручную в грязь, а местами прямо в снег. Пока ждали, когда можно будет провести боронование, часть посевного зерна склевали птицы, другая часть потеряла всхожесть. Урожай, естественно, получили незавидный. Точно также плохими выдались 1932 и 1933 годы. На трудодень выдали тогда по 200-300 граммов хлеба. Народ наполовину питался травой. Собирали лебеду, сушили ее в печке, потом траву толкли в ступе. Измельченную массу просеивали и добавляли в муку. И пекли лепешки. На работу ходили, буквально из-за пайки хлеба. Кто ехал в поле, да еще и с ночевкой, получал свою порцию затирухи. Молодежь вряд ли знает сейчас, что так называлась мучная похлебка с добавлением иногда картошки. Впрочем, если ее правильно приготовить, то поесть можно и с аппетитом. В 1934 году впервые на трудодень получили более-менее сносное количество зерна – по 4 кг. И в этом же году «Красный маяк» разделили на 5 колхозов: имени Политотдела, «Ленинский путь», имени Красной Армии, Чапаевской дивизии и имени Крупской. В следующем году каждый колхоз уже сеял самостоятельно, и год оказался урожайным. Во всех колхозах дали по 7-8 кг. на трудодень, а в «Красной Армии» даже по 11 кг. Впервые у колхозников появились излишки зерна, которые можно было сдать государству. В обмен на сданный хлеб отоваривали велосипедами, патефонами, костюмами, штиблетами и другими промышленными товарами. Настроение колхозников несколько улучшилось. Также несколько увеличилось поголовье коров и овец (коров завели те, кто их не имел). Однако богатеть, как при НЭПе уже никому не позволялось. Семье разрешалось иметь одну корову, три овцематки с приплодом, свинью, теленка, полуторницу. Вторую корову заводить не разрешалось, а если кто-то и делал это, то мог запросто ее лишиться: скотину просто конфисковали, борясь, таким образом с нарушением Устава колхоза. Последнее изменение жизни села с появлением колхозов коснулось названий сельских улиц. Чтобы окончательно расстаться с темным прошлым, их переименовали. Улицы Пролейку и Малыклу назвали Октябрьской. Кужа была переименована в Пролетарскую, Шентала и Коржевка – в Верхнеленинскую, Моховая – в Первомайскую, Русская – в Нижнеленинскую, Большая – в Чапаевскую. Пожалуй, больше всех повезло Соломке. Ее переименовали в Крестьянскую, хоть как-то подчеркнув, что живут в селе все-таки не пролетарии, а бывшие крестьяне. А в Борском несколько лет назад решили стереть название Крестьянской улицы, застеснялись, видимо, своих корней – отметили так еще одну круглую дату. КНУТОМ И ПРЯНИКОМ. РЕПРЕССИИ Когда говорят, что в первые годы создания колхозов в них была хорошая дисциплина, то в этом нет никакого преувеличения. Но основой дисциплины было не желание работать в колхозе, а скорее боязнь и страх наказания. Строго следили за выходом на работу и выработкой установленного количества трудодней в год. Для мужчин тогда норма была 180 дней. За порчу колхозного имущества, воровство обобществленной собственности, падеж скота наказывали сурово. Законы были просто жестокие. Выпускались агитационные плакаты: «Береги добро!», «Не вреди», «Люби законы», «Держи язык». На них изображались разгильдяи, воры и другие нарушители, зажатые ежовыми рукавицами. Это был и намек на не дающего спуску врагам нарком внутренних дел Николая Ежова. В то же время хорошие работники поощрялись, в том числе и материально. Им выдавались премии: рубашки, платки, отрезы, ткани и т.д. Едва ли не лучшим поощр
ВОССТАНОВЛЕНИЕ Пожалуй, никогда в колхозе так истово не трудились, как после войны. Трактора были еще довоенные, сильно потрепанные. Поэтому за рабочим скотом – лошадьми и быками – следили как за своими глазами. Фермы хоть и были глинобитными, но в них было сухо и чисто. Фуража скоту давали мало, но был он упитанный, потому что каждый колхоз заготавливал сено (кроме сеянных многолетних трав). На фуражных дворах был абсолютный порядок. Корм отпускался строго по весу. О хищении и речи быть не могло. Колхозники восстанавливали и свои хозяйства. Чтобы заработать лес для строительства дома, нанимались зимой в лесничество. Солому и сено скирдовали в других колхозах, чтобы получше был личный скот. Очень уважаемыми людьми были пастухи индивидуального стада. В каждом конце держали своего пастуха: А.Ф. Исаева, С.П. Соболева, А.И. Нежидова, Г.И. Родомакина, П.П. Емельянова, Н.Е. Раскина, И.Ф. Алексеева. Надо сказать, что колхозы каждый год рассчитывались с государством. Однако произошли после войны и нежелательные изменения. В тридцатые годы каждый из пяти наших колхозов был многоотраслевым, т.е. разводил коров, овец, свиней, курей, пчел, лошадей, быков. Занимались овощами, разводили фруктовые сады и рыбу в прудах. Была даже одно время звероводческая ферма, на которой держали черно-бурых лисиц. Ребятишки отправлялись с бочкой воды в поле и вылавливали для фермы сусликов. При Н.С. Хрущеве колхозы стали укрупнять (вместо пяти стало три: им. Красной Армии, Чапаевской дивизии и «Ленинский путь») и специализировать. Сначала отказались от птицеферм и пасек, исчезли куда-то овцы. В музейную редкость стали превращаться лошади. Но хуже всего то, что руководители колхозов в 50-ые годы не проводили мудрой кадровой политики. Сложилось такое положение, что часть колхозников даже не обеспечивались работой. А когда ее нет сегодня, то невольно задумаешься, что будет завтра. И вот тогда молодежь стала покидать только что построенные дома и уезжать в город или другие села: Аверьяновку, Беловку, Ивановку, Веретяевку и т.д. Так вынуждены были уехать П.И. Есипов, А.А. Михайлов, Ф.К. Родомакин, В.М. Лазарев, Н.И. Мякинин, В.А. Мокшин, Е.А. Мокшин, Н.И. Объедков, В.К. Миронов, Н.Ф. Раскин, Н.И. Храмов, А.Н. Михеев, А.Н. Котин, Н.И. Марсаков, А.А. Полянцев. Н.В. Пупаев и другие. Последним аккордом в политике раскрестьянивания стало образование в 1967 году на базе колхозов совхоза «Красноармейский». После этого дисциплина и качество труда сразу упали. И пошли мы заметно вниз. Программу новой жизни после организационного собрания по созданию совхоза его первый директор Д.И. Попов объявил так: «Теперь кончилась демократия. Голосовать будете не на собрании, а на большой дороге». Вот на этом я и закончу свои заметки. Двадцать последних лет еще живы в памяти многих. Найдутся, думаю, люди, которые дадут оценку и нашему застою. Брошюру перепечатал и опубликовал: Михаил Потапов Фото: wikimapia.org/1769955/ru...
Автор: Козьими Тропами.